# Левит

## Глава 1

1–9. Жертва всесожжения и ее обряд; приношение крупного скота. 10–18. Приношение мелкого скота. 1-2 По построении скинии Господь, исполняя обетование Свое Моисею открывать ему Свою волю и являть Свое присутствие над ковчегом завета и крышкою его (kapporeth, греч. ilasthrion — престол умилостивления, милосердия), дает повеления Свои уже не с горы Синая, как раньше (Исх ХIX:3; XXIV:16), а из скинии, с ковчега завета, — тем более, что все почти законоположения книги Левит связаны с святилищем, и некоторые отделы ее назначены собственно для служителей святилища (напр. VI:8–VII:21). Впрочем, общее назначение законов книги Левит и самой книги вообще для «сынов Израиля» (ст. 2), как призванного к священнической святости (Исх ХIX:5–6). Все, содержащиеся в кн. Левит, повеления и законы Иеговы Моисей получил, стоя, вероятно, во второй части скинии, пред завесою во святое святых, куда мог входить лишь первосвященник (Исх XXX:10; Лев XVI:2, 12–13; Евр IX:7). 2-3 Отсюда начинается изложение законов о жертвах до VII гл. ст. 38. Цель и смысл ветхозаветных жертв блаж. Феодорит, подобно др. церковным учителям, определяет следующим образом: «что Бог ни в чем не нуждается, сему, думаю, не будут много противоречить и малоосмысленные. А что неблагоугодны Ему и таковые жертвы, сие открыл Он через многих пророков. Но поелику израильтяне, долгое время прожив в Египте, научились приносить жертвы идолам; то Бог дозволил жертвы, чтобы избавить их от суеверия. Ибо жертвами увеселялись израильтяне (Исх XXXII гл.; Иез XVI:6, 7), увеселялись кровью жертв; посему и дозволил их, удовлетворяя такому пожеланию. Сверх же сего Бог управлял через это и другое предохранительное для израильтян врачевство, потому что повелел им приносить в жертву, что боготворили египтяне — из четвероногих: тельца, козла и овцу, а из птиц: горлицу и птенцов голубиных» (отв. на вопр. 1 на кн. Левит). Но, помимо этих мотивов отрицательного свойства, жертва ветхозаветная, без сомнения, имела положительную сторону, воплощая идею служения Богу, конечно, применительно к духовному состоянию ветхозаветного человечества и по соотношению с будущей всемирно-искупительной жертвой Христа Спасителя. Общее имя жертвы — евр. qorban, греч. dwron, дар (ср. Мк VII:11, korban o estin dwron); Акила, Симмах: prosfora; Vulg.: hostia, oblatio: идея дара, посвящения Богу себя и своей собственности — основная в библейском понятии жертвы. Р. Абарбаналь указывал на двойственный смысл термина «корбан» по словопроизводству его (от евр. qarab, приносить, приближать): жертва называется корбан: 1) потому, что она приносится на жертвенник, и 2) потому, что она производит великое сближение между приносящим жертву и Богом. Жертва всесожжения, о которой говорится в Лев I, есть жертва частная, приносимая по добровольному обету или намерению отдельных лиц; между тем жертвы греха (гл. IV), вины (гл. VI) и очищения (гл. XIV:12–19) были строго определены в известных, указанных законом, случаях. Жертва всесожжения, будучи выражением всецелого посвящения человеком своей личности Богу, была и самою важною среди всех видов жертвы. Материалом служили для кровавых жертв вообще крупный рогатый скот и мелкий — овцы и козы; для жертвы всесожжения — непременно мужеского пола, тогда как в жертвах благодарности (III:1–6) и греха (IV:28, 32; V:6) в иных случаях допускались и животные женского пола. Кроме того в жертве всесожжения и в других случаях приносились две породы птиц: горлицы и голуби, у них пол считался безразличным. Евр. название жертвы всесожжения: olah — восходящая, т. е. всецело возносимая на жертвеннике; ischscheh — горящая, сожигаемая (по преимуществу); кalif — всецелое, совершенное (т. е. сожжение), ср. Втор XXXIII:10; Пс L:21, LXX: olokautwma, Vulg.: holocaustum — жертва, в которой сожигается все жертвенное животное. Последнее во всякой жертве должно быть «без порока», tamim, LXX: amwmon, т. е.: не иметь ни одного недостатка из числа указанных в ХХII:21–23, — так как только вполне здоровое, жизнеспособное и вполне чистое (животное пред жертвоприношением тщательно вымывалось) жертвенное животное могло символизировать силу и жизненность жертвенного предания себя Богу со стороны жертвователя; негодное же животное было нестерпимым оскорблением величия Иеговы, теократического царя Израиля, ср. Мал I:7–8, 13–14. Вместо благоволения Иеговы жертва из негодного материала навлекала бы проклятие на приносящего ее (Мал I:14). Для принесения жертвы, владелец животного приводил его ко входу скинии собрания (ср. Исx XL:32), т. е. во двор, где находился жертвенник всесожжений. Далее, ст. 4–13, жертвоприношение из крупного и мелкого скота состояло из следующих актов. 4 После того как приведением животного к святилищу приносящий жертву выразил свою потребность, желание или свой долг принести жертву Иегове, он совершал руковозложение (semichah) — клал обе руки на голову жертвенного животного и (по преданию) прижимал ими голову жертвы, которая в это время стояла привязанная к северной стороне жертвенника (ст. 11), где жертва и закалалась. Право руковозложения жертвователь никому не мог передать; только при жертве за умершего этот обряд совершал его наследник (Мишна, Менахот IX:8, женщин, детей, слепых, глухих и идиотов называет неправоспособными к руковозложению). Если жертва приносилась от всего общества, то возлагали руки старейшины (Лев IV:15). Значение руковозложения состоит не в перенесении грехов и ответственности на жертвенное животное (по теории satisfactio vicaria), — такое специальное значение имела лишь жертва греха, при которой руковозложение, по преданию, соединялось с исповеданием грехов со стороны приносящих жертву, а в предании жертвователя себя самого и своего душевного настроения в жертву Богу: момент чрезвычайного напряжения веры и преданности Богу со стороны ветхозаветного человека, ждавшего себе жертвенного «покрытия», умилостивления (lekapper alav). По блаж. Феодориту, «не будет ничего странного сказать, что разным родам бессловесных животных, приносимых в жертву, уподобляют приносящие Богу себя самих» (вопр. 1). 5-6 Следующий акт, совершавшийся также приносящим жертву, заклание (schechitah), следовавшее немедленно после произнесения последнего слова исповедания. Могли жертвователю в этом помогать левиты, как особенно бывало это при стечении множества жертв, в праздники (ср. 2 Пар XXIX:24, 34; XXX:17; XXXV:14), когда в заклании участвовали и священники. Местом заклания была обычно северная сторона жертвенника всесожжений — не вследствие верования древних в обитание Божества на севере (Эвальд), а как единственно свободная, незанятая сторона, а также, может быть, по символическому значению севера — синонима мрака, холода и смерти (Толюкк). О роде и способе заклания в библ. тексте не говорится, исключая заклания птиц; подробные и точные узаконения традиции насчет этого сводятся к тому, чтобы животному причинялось возможно меньше страдания: порез совершался большим острым ножом, который разом перерезывал и пищевое, и дыхательное горло, и чтобы кровь вытекала быстро и не терялась. Символическое значение акта заклания заключалось в идеях: 1) смерть есть оброк греха (Рим VI:2–3) и 2) без пролития крови не бывает прощения грехов (Eвp IX:22; Иc LIII:12), идеях, проникавших весь Ветхий Завет (Быт II:17; III:17; Ис XXXIV:6; Иер L:27 и др.) и предуказывавших Жертву Крестную. Заклание было последним действием приносителя; теперь начинал действовать священник. Подставив большую чашу (с 2 ручками), священник собирал в нее текущую из раны животного кровь и совершал кровекропление (zeriqah) со всех сторон жертвенника, по преданию: сперва на северо-восточный угол жертвенника, и окроплял две стороны жертвенника, северную и восточную, затем на юго-западный, причем окроплялись стороны южная и западная. Под кровекроплением, впрочем, разумеется всякое употребление жертвенной крови, неодинаковое по различию рода жертв и по степени интенсивности умилостивительного момента (кропились бока жертвенника всесожжений или только роги его, или роги кадильного алтаря и место против завесы во святилище, или, наконец, ковчег завета во святом святых). Остаток крови выливался к подножию жертвенника. Здесь в Соломоновом храме были устроены две сточные трубы, через которые кровь стекала в поток Кедронский (отсюда брали ее для полеудобрения). Иудейская традиция рассматривала кропление, как «radix et principium» жертвоприношения, и жертву, при которой кропление совершал мирянин, считали недействительною (Мишна, Зебахим II:7). Очистительная сила крови и кропление ею связана с тем библейским воззрением, что кровь есть седалище души и жизни животного, и жертвенное пролитие ее имеет искупительную силу за грехи людей (Лев XVII:11), конечно, в силу преобразовательного значения жертвы ветхозаветной по отношению к искупительной смерти Христовой (ср. Евр X:4). 7-9 По снятии с животного кожи (ст. 6), всегда принадлежавшей служащему священнику (Лев VII:8), который обычно совершал и снятие кожи (2 Пар ХХIX:24), и рассечении на отдельные части, последние складывались в известном порядке (по традиции, задние части внизу, а сверху всего голова), все мясо обсыпалось солью (II:13; Иез XLIII:24; Мк IX:49), по преданию, непременно «содомскою», т. е. добытою из Мертвого моря, — на жертвеннике разводился огонь, и сжигал всю жертву (hiqtir, ст. 9, 13, 15, 17). Евр гл. hiqtir (от qatar) употребляется исключительно о «сожигании фимиама», «возжжении светильников» в храме и «сжигании жертвы на алтаре», и, в отличие от гл. saraph — сожигать, испепелять (напр., жертвы не на алтаре храма, а вне стана, — Лев IV:12; Чис XIX:5 и др.), означает восхождение гор, поднятие к Богу «собственной эссенции» (Куртц) жертвы, как «благоухания приятного Иегове». Частнее, поскольку материальный дар приносителя символизировал его духовное настроение, акт сожжения означал предание жертвователем себя самого Богу, с другой же стороны — и принятие жертвы Иеговою (ср. Суд XIII:23), что в известных случаях знаменовалось нарочитым, чудесным ниспосланием огня с неба самим Иеговою (Лев IX:24; Суд VI:21; 3 Цар ХVIII:38). 10-13 ст. говорят о жертвоприношении из мелкого скота, которое ничем не отличалось от жертвоприношения скота крупного. Как для животных крупных, так и для мелкого скота, в отношении жертвоприношения, существовали ограничения по возрасту. Маловозрастные животные должны были иметь, по крайней мере, 8 дней от рождения (Лев XXII:27; ср. Исх XXII:29); в одном случае (при Самуиле, — 1 Цар VII:9) именно упомянуто о принесении ягненка от сосцов (teleh-chalaph). Максимальный возраст в библейском тексте не определен. Мелкий скот приносился обычно в возрасте одного года (Исх XII:5; XXIX:38; Лев IX:3 и др.), есть указания этого рода и относительно тельцов (Лев IX:3, ср. И. Флав., Древн. III кн. гл. 9, § 1), но конечно, и мелкий, а особенно крупный скот приносился и в более зрелом возрасте. В Быт XV:9 говорится о принесении Авраамом телицы, овцы и козы — в 3-летнем возрасте. На основании иудейской традиции последний возраст почитается предельным, однако однажды, при Гедеоне (Суд VI:25), принесен был телец 7-летний, как символ 7-летнего мадианитского ига. В ст. 11 прямо указано место заклания жертв, животного — северная сторона жертвенника, — сторона, как мы уже упомянули, единственно свободная: у восточной стороны (со входа) сыпались пепел и зола, ст. 16, и здесь же, вероятно, стоял совершитель — священник, лицом к святилищу — к западу, который, как священное место, не мог служить местом заклания животного: с южной же стороны ставилась лестница для подъема к жертвеннику. О других жертвах — греха и вины — нарочито предписывается совершать заклание жертв, животного «там, где закаляется всесожжение» (IV:24, 29, 33; VII:2). О мирной жертве библейский текст не говорит этого, и традиция считала дозволенным приносить, по крайней мере, от частных лиц, мирные жертвы в каждом месте храмового двора (Мишна, Зебах. V:5). 14-17 Следуя по нисходящей степени ценности жертвенных материалов, законодатель указывает теперь обряд принесения всесожжения из птиц, именно горлиц (в зрелом возрасте) и голубей (молодых); те и другие в древней Палестине встречалась во множестве, особенно в известное время года (Иер VIII:7; Песн II:11–12), и, по крайней мере, голуби бывали и домашними (Ис IX:8). Указанные в качестве годного для всесожжения материала еще в видении Авраама, Быт XV:9, птицы обеих пород в законодательстве признаются такими, с одной стороны, для бедных, — чтобы жертвенное служение их Богу не встречало препятствий со стороны материальной необеспеченности (V:7–11; XII:8 и др.), с другой же стороны, в известных, точно определенных законом случаях, как-то: при очищении родильницы (XII:6), выздоровевшего от проказы (XIV:19 и д.), семеноточивого (ХV:14 и сл.), назорея (Чис VI:9–14). Обряд жертвоприношения птиц совершался гораздо проще, чем животных: ни руковозложение, ни другие упомянутые действия с жертвенным животным, здесь не имели места: священник лишь свертывал (malaq — ср. V:8) голову птице, не отделяя вовсе головы от туловища, но лишь открывая рану для получения крови, которая немедленно же выливалась к подножию жертвенника, а затем, отделив и бросив нечистоты, всю птицу сжигал, и пепел ее ссыпал к восточной стороне жертвенника (ср. IV:12; VI:11). 17 ст.: будучи важнейшею из жертв, выражая идею полного и совершенного служения Иегове, жертва всесожжения была поэтому в преимущественном смысле «благоуханием, приятным Господу».

Синодальный перевод текущей главы | Толковая Библия Лопухина Подстрочный перевод www.bible.in.ua