# Книга Иисуса Навина

## Предисловие

Исторические книги По принятому в греко-славянской и латинской Библиях делению ветхозаветных книг по содержанию, историческими (каноническими) книгами считаются в них книги Иисуса Навина, Судей, Руфь, четыре книги Царств, две Паралипоменон, 1-я книга Ездры, Неемии и Есфирь. Подобное исчисление встречается уже в 85-м апостольском правиле [«Для всех вас, принадлежащих к клиру и мирянам, чтимыми и святыми да будут книги Ветхого Завета: Моисеевых пять (Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие), Иисуса Навина едина, Судей едина, Руфь едина, Царств четыре, Паралипоменон две, Ездры две, Есфирь едина».], четвертом огласительном поучении Кирилла Иерусалимского, Синайском списке перевода LXX и отчасти в 60-м правиле Лаодикийского собора 350 г.: Есфирь поставлена в нем между книгами Руфь и Царств [«Читать подобает книги Ветхого Завета: Бытие мира, Исход из Египта, Левит, Числа, Второзаконие, Иисуса Навина, Судии и Руфь, Есфирь, Царств первая и вторая, Царств третья и четвертая, Паралипоменон первая и вторая, Ездры первая и вторая».]. Равным образом и термин «исторические книги» известен из того же четвертого огласительного поучения Кирилла Иерусалимского и сочинения Григория Богослова «О том, какие подобает чести кн. Ветхого и Нового Завета» (книга Правил, с. 372–373). У названных отцов церкви он имеет, впрочем, несколько иной, чем теперь, смысл: название «исторические книги» дается ими не только «историческим книгам» греко-славянского и латинского перевода, но и всему Пятикнижию. «Исторических книг древнейших еврейских премудростей, — говорит Григорий Богослов, — двенадцать. Первая — Бытие, потом Исход, Левит, потом Числа, Второзаконие, потом Иисус и Судии, восьмая Руфь. Девятая и десятая книги — Деяния Царств, Паралипоменон и последнею имееши Ездру». «Читай, — отвечает Кирилл Иерусалимский, — божественных писаний Ветхого завета 22 книги, переведенных LXX толковниками, и не смешивай их с апокрифами… Это двадцать две книги суть: закона Моисеева первые пять книг: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие. Затем Иисуса сына Навина, Судей с Руфью составляют одну седьмую книгу. Прочих исторических книг первая и вторая Царств, у евреев составляющая одну книгу, также третья и четвертая, составляющие одну же книгу. Подобно этому, у них и Паралипоменон первая и вторая считаются за одну книгу, и Ездры первая и вторая (по нашему Неемии) считаются за одну книгу. Двенадцатая книга — Есфирь. Таковы исторические книги». Что касается еврейской Библии, то ей чужд как самый раздел «исторических книг», так и греко-славянское и латинское их распределение. Книги Иисуса Навина, Судей и четыре книги Царств причисляются в ней к «пророкам», а Руфь, две книги Паралипоменон, Ездры — Неемии и Есфирь — к разделу «кегубим» — священным писаниям. Первые, т. е. кн. Иисуса Навина, Судей и Царств занимают начальное место среди пророческих, Руфь — пятое, Есфирь — восьмое и Ездры, Неемии и Паралипоменон — последние места среди «писаний». Гораздо ближе к делению LXX стоит распорядок книг у Иосифа Флавия. Его слова: «От смерти Моисея до правления Артаксеркса пророки после Моисея записали в 13 книгах совершившееся при них» (против Аппиона, I, 8), дают понять, что он считал кн. Иисуса Навина — Есфирь книгами характера исторического. Того же взгляда держался, по-видимому, и Иисус сын Сирахов, В разделе «писаний» он различает «премудрые словеса и повести» (XLIV:3–5), т. е. учительные и исторические книги. Последними же могли быть только Руфь, Паралипоменон, Ездры, Неемии и Есфирь. Принятое в еврейской Библии включение их в раздел «писаний» объясняется отчасти тем, что авторам некоторых из них, например Ездры — Неемии, не было усвоено в еврейском богословии наименования «пророк», отчасти их характером, в них виден историк учитель и проповедник. Сообразно с этим весь третий раздел и называется в некоторых талмудических трактатах «премудростью». Относя одну часть наших исторических книг к разделу пророков, «узнавших по вдохновенно от Бога раннейшее, а о бывшем при них писавших с мудростью» (Иосиф Флавий. Против Аппиона I, 7), и другую — к «писаниям», каковое название дается всему составу ветхозаветных канонических книг, иудейская церковь тем самым признала их за произведения богодухновенные. Вполне определенно и ясно высказан этот взгляд в словах Иосифа Флавия: «У иудеев не всякий человек может быть священным писателем, но только пророк, пишущий по Божественному вдохновенно, почему все священные еврейские книги (числом 22) справедливо могут быть названы Божественными» (Против Аппиона I, 8). Позднее, как видно из талмудического трактата Мегилла, поднимался спор о богодухновенности книг Руфь и Есфирь; но в результате его они признаны написанными Духом Святым. Одинакового с ветхозаветной церковью взгляда на богодухновенность исторических книг держится и церковь новозаветная (см. выше 85 ап. правило). Согласно со своим названием, исторические книги налагают историю религиозно-нравственной и гражданской жизни народа еврейского, начиная с завоевания Ханаана при Иисусе Навине (1480–1442 г. до Р. X.) и кончая возвращением евреев из Вавилона во главе с Неемиею при Артаксерксе I (445 г. до Р. X.), на время правления которого падают также события, описанные в книге Есфирь. Имевшие место в течение данного периода факты излагаются в исторических книгах или вполне объективно, или же рассматриваются с теократической точки зрения. Последняя устанавливала, с одной стороны, строгое различие между должными и недолжными явлениями в области религии, а с другой, признавала полную зависимость жизни гражданской и политической от веры в истинного Бога. В зависимости от этого излагаемая при свете идеи теократии история народа еврейского представляет ряд нормальных и ненормальных религиозных явлений, сопровождавшихся то возвышением, подъемом политической жизни, то полным ее упадком. Подобная точка зрения свойственна преимущественно III–IV кн. Царств, кн. Паралипоменон и некоторым частям кн. Ездры и Неемии (гл. IX). Обнимаемый историческими книгами тысячелетний период жизни народа еврейского распадается в зависимости от внутренней, причинной связи явлении на несколько отдельных эпох. Из них время Иисуса Навина, ознаменованное завоеванием Палестины, представляет переходный момент от жизни кочевой к оседлой. Первые шаги ее в период Судей (1442–1094) были не особенно удачны. Лишившись со смертью Иисуса Навина политического вождя, евреи распались на двенадцать самостоятельных республик, утративших сознание национального единства. Оно сменилось племенной рознью, и притом настолько сильною, что колена не принимают участие в обшей политической жизни страны, живут до того изолированно, замкнуто, что не желают помочь друг другу даже в дни несчастий (Суд V:15–17; VI:35; ср. VIII:1). В таком же точно жалком состоянии находилась и религиозно-нравственная жизнь. Безнравственность сделалась настолько всеобщей, что прелюбодейное сожительство считалось обычным делом и как бы заменяло брак, а в некоторых городах развелись гнусные пороки времен Содома и Гоморры (XIX гл.). Одновременно с этим была забыта истинная религия, — ее место заняли суеверия, распространяемые бродячими левитами (XVII гл.). Отсутствие в период судей, сдерживающих начал в виде религии и постоянной светской власти, завершилось в конце концов полной разнузданностью: «каждый делал то, что ему казалось справедливым» (XXI:25). Но эти же отрицательные стороны и явления оказались благодетельными в том отношении, что подготовили установление царской власти; период судей оказался переходным временем к периоду царей. Племенная рознь и вызываемое ею бессилие говорили народу о необходимости постоянной, прочной власти, польза которой доказывалась деятельностью каждого судьи и особенно Самуила, успевшего объединить своей личностью всех израильтян (1 Цар VII:16–17). И так как, с другой стороны, такой сдерживающей народ силой не могла быть религия, — он еще недоразвился до того, чтобы руководиться духовным началом, — то объединение могло исходить от земной власти, какова власть царская. И, действительно, воцарение Саула положило, хотя и не надолго, конец племенной розни евреев: по его призыву собираются на войну с Каасом Аммонитским «сыны Израилевы и мужи Иудины» (1 Цар XI:8). Скорее военачальник, чем правитель, Саул оправдал народное желание видеть в царе сильного властью полководца (1 Цар VIII:20), он одержал целый ряд побед над окрестными народами (1 Цар XIV:47–48) и как герой погиб в битве на горах Гелвуйских (1 Цар XXXI). С его смертью во всей силе сказалась племенная рознь периода Судей: колено Иудово, стоявшее прежде одиноко от других, признало теперь своим царем Давида (1 Цар II:4), а остальные подчинились сыну Саула Иевосфею (2 Цар II:8–9). Через семь с половиной лет после этого власть над Иудою и Израилем перешла в руки Давида (2 Цар V:1–3), и целью его правления становится уничтожение племенной розни, при посредстве чего он рассчитывает удержать престол за собой и своим домом. Ее достижение способствуют и постоянные войны, как общенародное дело, они поддерживают сознание национального единства и отвлекают внимание от дел внутренней жизни, всегда могущих подать повод к раздорами и целый ряд реформ, направленных к уравнению всех колен пред законом. Так, устройство постоянной армии, разделенной по числу колен на двенадцать частей, причем каждая несет ежемесячную службу в Иерусалиме (1 Пар XXVII), уравнивает народ по отношению к военной службе. Превращение нейтрального города Иерусалима в религиозный и гражданский центр не возвышает никакое колено в религиозном и гражданском отношении. Назначение для всего народа одинаковых судей-левитов (1 Пар XXVI:29–30) и сохранение за каждым коленом местного племенного самоуправления (1 Пар XXVII:16–22) уравнивает всех пред судом. Поддерживая равенство колен и тем не давая повода к проявлению племенной розни, Давид остается в то же самое время в полном смысле самодержавным монархом. В его руках сосредоточивается власть военная и гражданская: первая через посредство подчиненного ему главнокомандующего армией Иоава (1 Пар ХXVII:34), вторая через посредство первосвященника Садока, начальника левитов-судей. Правление сына и преемника Давидова Соломона обратило ни во что результат царствования его отца. Необыкновенная роскошь двора Соломона требовала громадных расходов и соответствующих налогов на народ. Его средства шли теперь не на общегосударственное дело, как при Давиде, а на удовлетворение личных нужд царя и его придворных. Одновременно с этим оказался извращенным правый суд времени Давида: исчезло равенство всех и каждого пред законом. На этой почве (3 Цар XII:4) возникло народное недовольство, перешедшее затем в открытое возмущение (3 Цар XI:26). Подавленное Соломоном, оно вновь заявило себя при Ровоаме (3 Цар XII) и на этот раз разрешилось отделением от дома Давыдова 10 колен (3 Цар XII:20–1). Ближайшим поводом к нему служило недовольство Соломоном, наложившим на народ тяжелое иго (3 Цар XII:4), и нежелание Ровоама облегчить его. Но судя по словам отделившихся колен: «нет нам доли в сыне Иессеевом» (3 Цар XII:16), т. е. у нас нет с ним ничего общего; мы не принадлежим ему, как Иуда, по происхождению, причина разделения в той племенной, коленной розни, которая проходил через весь период Судей и на время стихает при Сауле, Давиде и Соломоне. Разделением единого царства (980 г. до Р. Х.) на два — Иудейское и Израильское — было положено начало ослаблению могущества народа еврейского. Последствия этого рода сказались прежде всего в истории десятиколенного царства. Его силам наносят чувствительный удар войны с Иудою. Начатые Ровоамом (3 Цар ХII:21; XIV:30; 2 Пар XI:1; XII:15), они продолжаются при Авии, избившем 500 000 израильтян (2 Пар XIII:17) и отнявшем у Иеровоама целый ряд городов (2 Пар XIII:19), и на время заканчиваются при Асе, истребившем при помощи Венадада Сирийского население Аина, Дана, Авел-Беф-Моахи и всей земли Неффалимовой (3 Цар XV:20). Обоюдный вред от этой почти 60-тилетней войны был сознан, наконец, в обоих государствах: Ахав и Иосафат вступают в союз, закрепляя его родством царствующих домов (2 Пар XVIII:1), — женитьбою сына Иосафатова Иорама на дочери Ахава Гофолии (2 Пар XXI:6). Но не успели зажить нанесенные ею раны, как начинаются войны израильтян с сирийцами. С перерывами (3 Цар XXII:1) и переменным счастьем они проходят через царствование Ахава (3 Цар XX), Иорама (4 Цар VIII, 28–9), Ииуя (4 Цар X:32–3), Иоахаза (4 Цар XIII:1–7) и Иоаса (4 Цар ХIII:22–5) и настолько ослабляют военную силу израильтян, что у Иохаза остается только 50 всадников, 10 колесниц и 10 000 пехоты (4 Цар ХIII:7). Все остальное, как прах, развеял Азаил Сирийский, (Ibid: ср. 4 Цар VIII:12). Одновременно с сирийцами израильтяне ведут при Иоасе войну с иудеями (4 Цар XIV:9–14; 2 Пар XXV:17–24) и при Иеровоаме II возвращают, конечно, не без потерь в людях, пределы своих прежних владений от края Емафского до моря пустыни (4 Цар XIV:25). Обессиленные целым рядом этих войн, израильтяне оказываются, наконец, не в силах выдержать натиск своих последних врагов — ассириян, положивших конец существованию десятиколенного царства. В качестве самостоятельного государства десятиколенное царство просуществовало 259 лет (960–721). Оно пало, истощив свои силы в целом ряде непрерывных войн. В ином свете представляется за это время состояние двухколенного царства. Оно не только не слабеет, но скорее усиливается. Действительно, в начале своего существования двухколенное царство располагало лишь 120 000 или по счислению александрийского списка 180 000 воинов и потому, естественно, не могло отразить нашествия египетского фараона Сусакима. Он взял укрепленные города Иудеи, разграбил самый Иерусалим и сделал иудеев своими данниками (2 Пар XII:4, 8, 9). Впоследствии же число вооруженных и способных к войне было увеличено теми недовольными религиозной реформой Иеровоама I израильтянами (не считая левитов), которые перешли на сторону Ровоама, укрепили и поддерживали его царство (2 Пар XI:17). Сравнительно благоприятно отозвались на двухколенном царстве и его войны с десятиколенным. По крайней мере, Авия отнимает у Иеровоама Вефиль, Иешон и Ефрон с зависящими от них городами (2 Пар XIII:19), а его преемник Аса в состоянии выставить против Зарая Эфиоплянина 580 000 воинов (2 Пар XIV:8). Относительная слабость двухколенного царства сказывается лишь в том, что тот же Аса не может один вести войну с Ваасою и приглашает на помощь Венадада сирийского (3 Цар XV:18, 19). При сыне и преемнике Асы Иосафате двухколенное царство крепнет еще более. Не увлекаясь жаждой завоеваний, он посвящает свою деятельность упорядочению внутренней жизни государства, предпринимает попытку исправить религиозно-нравственную жизнь народа, заботится о его просвещении (2 Пар XVII:7–10), об урегулировании суда и судебных учреждений (2 Пар ХIX:5–11), строит новые крепости (2 Пар XVII:12) и т. п. Проведение в жизнь этих предначертаний требовало, конечно, мира с соседями. Из них филистимляне и идумеяне усмиряются силой оружия (2 Пар XVII:11), а с десятиколенным царством заключается политический и родственный союз (2 Пар XVIII). Необходимый для Иосафата, как средство к выполнению вышеуказанных реформ, этот последний сделался с течением времени источником бедствий и несчастий для двухколенного царства. По представлению автора Паралипоменон (2 Пар XXI), они выразились в отложении Иудеи при Иораме покоренной Иосафатом Идумеи (ст. 10), в счастливом набеге на Иудею и самый Иерусалим филистимлян и аравийских племен (ст. 16, 17), в возмущении жителей священнического города Ливны (ст. 10) и в бесполезной войне с сирийцами (2 Пар XXII:5). Сказавшееся в этих фактах (см. еще 2 Пар XXI:2–4; XXII:10) разложение двухколенного царства было остановлено деятельностью первосвященника Иоддая, воспитателя сына Охозии Иоаса, но с его смертью сказалось с новой силой. Не успевшее окрепнуть от бедствий и неурядиц прошлых царствований, оно подвергается теперь нападению соседей. Именно филистимляне захватывают в плен иудеев и ведут ими торговлю как рабами (Иоил III:6; Ам I:9); идумеяне делают частые вторжения в пределы Иудеи и жестоко распоряжаются с пленниками (Ам I:2; Иоил III:19); наконец, Азаил сирийский, отняв Геф, переносит оружие на самый Иерусалим, и снова царство Иудейское покупает себе свободу дорогой ценой сокровищ царского дома и храма (4 Цар XII:18). Правлением сына Иоаса Амасии кончается время бедствий (несчастная война с десятиколенным царством — 4 Цар ХIV:9–14; 2 Пар XXV:17–24 и вторжение идумеев — Ам IX:12), а при его преемниках Озии прокаженном и Иоафаме двухколенное царство возвращает славу времен Давида и Соломона. Первый подчиняет на юге идумеев и овладевает гаванью Елафом, на западе сокрушает силу филистимлян, а на востоке ему платят дань аммонитяне (2 Пар XXVI:6–8). Могущество Озии было настолько значительно, что, по свидетельству клинообразных надписей, он выдержал натиск Феглафелассара III. Обеспеченное извне двухколенное царство широко и свободно развивало теперь и свое внутреннее экономическое благосостояние, причем сам царь был первым и ревностным покровителем народного хозяйства (2 Пар XXVI:10). С развитием внутреннего благосостояния широко развилась также торговля, послужившая источником народного обогащения (Ис II:7). Славному предшественнику последовал не менее славный и достойный преемник Иоафам. За время их правления Иудейское царство как бы собирается с силами для предстоящей борьбы с ассириянами. Неизбежность последней становится ясной уже при Ахазе, пригласившем Феглафелассара для защиты от нападения Рецина, Факея, идумеян и филистимлян (2 Пар XXVIII:5–18). По выражению Вигуру, он, сам того не замечая, просил волка, чтобы тот поглотил его стадо, (Die Bibel und die neueren Entdeckungen. S. 98). И действительно, Феглафелассар освободил Ахаза от врагов, но в то же время наложил на него дань (2 Пар ХXVIII:21). Неизвестно, как бы сказалась зависимость от Ассирии на дальнейшей истории двухколенного царства, если бы не падение Самарии и отказ преемника Ахаза Езекии платить ассириянам дань и переход его, вопреки совету пророка Исаии, на сторону египтян (Ис XXX:7, 15; XXXI:1–3). Первое событие лишало Иудейское царство последнего прикрытия со стороны Ассирии; теперь доступ в его пределы открыт, и путь к границам проложен. Второе окончательно предрешило судьбу Иудеи. Союз с Египтом, перешедший с течением времени в вассальную зависимость, заставил ее принять участие сперва в борьбе с Ассирией, а потом с Вавилоном. Из первой она вышла обессиленной, а вторая привела ее к окончательной гибели. В качестве союзницы Египта, с которым вели при Езекии борьбу Ассирияне, Иудея подверглась нашествию Сеннахерима. По свидетельству оставленной им надписи, он завоевал 46 городов, захватил множество припасов и военных материалов и отвел в плен 200 150 человек (Schrader jbid S. 302–4; 298). Кроме того, им была наложена на Иудею громадная дань (4 Цар XVIII:14–16). Союз с Египтом и надежда на его помощь не принесли двухколенному царству пользы. И, тем не менее, преемник Езекии Манассия остается сторонником египтян. Как таковой, он во время похода Ассаргадона против Египта делается его данником, заковывается в оковы и отправляется в Вавилон (2 Пар XXXIII:11). Начавшееся при преемнике Ассаргадона Ассурбанипале ослабление Ассирии сделало для Иудеи ненужным союз с Египтом. Мало этого, современник данного события Иосия пытается остановить завоевательные стремления фараона египетского Нехао (2 Пар XXX:20–2), но погибает в битве при Мегиддоне (ст. 23). С его смертью Иудея становится в вассальную зависимость от Египта (4 Цар XXIII:33–5; 2 Пар XXXVI:1–4), а последнее обстоятельство вовлекает ее в борьбу с Вавилоном. Стремление Нехао утвердиться, пользуясь падением Ниневии, в приефратских областях встретило отпор со стороны сына Набополассара Навухудоноссора. В 605 г. до Р. X. Нехао был разбит им в битве при Кархемыше. Через четыре года после этого Навуходоносор уже сам предпринял поход против Египта и в целях обезопасить себе тыл подчинил своей власти подвластных ему царей, в том числе и Иоакима иудейского (4 Цар XXIV:1; 2 Пар XXXVI:5). От Египта Иудея перешла в руки вавилонян и под условием верности их могла бы сохранить свое существование. Но ее сгубила надежда на тот же Египет. Уверенный в его помощи, второй преемник Иоакима Седекия (Иер XXXVII:5; Иез XVII:15) отложился от Навухудоносора (4 Цар XXIV:20; 2 Пар XXXVI:13), навлек нашествие вавилонян (4 Цар XXV:1; 2 Пар ХXXVI:17) и, не получив поддержки от египетского фараона Офры (Иер XXXVII:7), погиб сам и погубил страну. Если международные отношения Иудеи сводятся к непрерывным войнам, то внутренняя жизнь характеризуется борьбой с язычеством. Длившаяся на протяжении всей истории двухколенного царства, она не доставила торжества истинной религии. Языческим начало оно свое существование при Ровоаме (3 Цар XIV:22–24; 2 Пар XI:13–17), языческим и кончило свою политическую жизнь (4 Цар XXIV:19; 2 Пар XXXVI:12). Причины подобного явления заключались прежде всего в том, что борьба с язычеством велась чисто внешними средствами, сводилась к одному истреблению памятников язычества. Единственное исключение в данном отношении представляет деятельность Иосафата, Иосии и отчасти Езекии. Первый составляет особую комиссию из князей, священников и левитов, поручает ей проходить по всем городам иудиным и учить народ (2 Пар XVII:7–10); второй предпринимает публичное чтение закона (4 Цар XXIII:1–2; 2 Пар XXXIV:30) и третий устраивает торжественное празднование Пасхи (2 Пар XXX:26). Остальные же цари ограничиваются уничтожением идолов, вырубанием священных дубрав и т. п. И если даже деятельность Иосафата не принесла существенной пользы: «народ еще не обратил твердо сердца своего к Богу отцов своих» (2 Пар XX:33), то само собой понятно, что одни внешние меры не могли уничтожить языческой настроенности народа, тяготения его сердца и ума к богам окрестных народов. Поэтому, как только умирал царь гонитель язычества, язычествующая нация восстановляла разрушенное и воздвигала новые капища для своих кумиров; ревнителям религии Иеговы вновь приходилось начинать дело своих благочестивых предшественников (2 Пар XIV:3; XV:8; XVII:6 и т. п.). Благодаря подобным обстоятельствам, религия Иеговы и язычество оказывались далеко неравными силами. На стороне последнего было сочувствие народа; оно усвоялось евреем как бы с молоком матери, от юности входило в его плоть и кровь; первая имела за себя царей и насильно навязывалась ими нации. Неудивительно поэтому, что она не только была для нее совершенно чуждой, но и казалась прямо враждебной. Репрессивные меры только поддерживали данное чувство, сплачивали язычествующую массу, не приводили к покорности, а, наоборот, вызывали на борьбу с законом Иеговы. Таков, между прочим, результат реформ Езекии и Иоссии. При преемнике первого Манассии «пролилась невинная кровь, и Иерусалим наполнился ею от края до края» (4 Цар XXI:16), т. е. началось избиение служителей Иеговы усилившеюся языческой партией. Равным образом и реформа Иосии, проведенная с редкою решительностью, помогла сосредоточению сил язычников, и в начавшейся затем борьбе со сторонниками религии они подорвали все основы теократии, между прочим, пророчество и священство, в целях ослабления первого язычествующая партия избрала и выдвинула ложных пророков, обещавших мир и уверявших, что никакое зло не постигнет государство (Иер XXIII:6). Подорвано было ею и священство: оно выставило лишь одних недостойных представителей (Иер XXIII:3). Реформа Иосии была последним актом вековой борьбы благочестия с язычеством. После нее уж не было больше и попыток к поддержанию истинной религии; и в плен Вавилонский евреи пошли настоящими язычниками. Плен Вавилонский, лишив евреев политической самостоятельности, произвел на них отрезвляющее действие в религиозном отношении. Его современники воочию убедились в истинности пророческих угроз и увещаний, — в справедливости того положения, что вся жизнь Израиля зависит от Бога, от верности Его закону. Как прямой и непосредственный результат подобного сознания, возникает желание возврата к древним и вечным истинам и силам, которые некогда создали общество, во все времена давали спасение и, хотя часто забывались и пренебрегались, однако всегда признавались могущими дать спасение. На этот-то путь и вступила прибывшая в Иудею община. В качестве подготовительного условия для проведения в жизнь религии Иеговы ею было выполнено требование закона Моисеева о полном и всецелом отделении евреев от окрестных народов (расторжение смешанных браков при Ездре и Неемии). В основу дальнейшей жизни и истории теперь полагается принцип обособления, изолированности. О книге Иисуса Навина Надписание книги и ее писатель. Ряд исторических книг Ветхого завета начинается книгою Иисуса Навина [См. I т. Толковой Библии, с. 12–14.]. В еврейском тексте книга Иисуса Навина надписывается: «Иегошуа», в греческом перевода 70-ти толковников: «Иисус». Такое надписание дано ей «потому, что в ней содержится история и деяния Иисуса Навина, преемника Моисея». Так сказано в «Синопсисе священных книг», приписываемом св. Афанасию Александрийскому [Проф. А. Л. Олесницкий. Руководственные о Священном Писании Ветхого и Нового Завета сведения на творений Святых Отцов и учителей церкви. 1894 г., с. 26–27.]. Известное иудейское сказание [Разумеется сказание, находящееся в талмудическом трактате «Барайта», не вошедшем в состав Мишны. Происхождение трактата относят ко II христианскому веку. Текст сказания вместе с латинским переводом и разбором его содержания изложил Marx в Traditio rabbinorum veterrima de librorum Veteris Testamenti ordine atque origine. 1884.] о том, что «Иегошуа» написал свою книгу и восемь стихов а Законе (Втор XXXIV:5–12), не было общепринятым у отцов и учителей христианской церкви [См. вышеуказанное сочинение г. Олесницкого с. 29, где приведены следующие слова из названного «Синопсиса»: «Начиная с книги Навина даже до книги Ездры не все теми написаны суть, их же написание имут и о них же воспоминают, повествуется же, яко та написана суть от пророк, в коеждо время бывших».] и не соответствует содержанию некоторых мест книги. В самой книге говорится только, что Иисус Навин во время последнего при нем народного собрания, после заключения завета, вписал слова сии в книгу закона (XXIV:36), т. е. вписал изложенные в 24-й главе увещание к народу и обещание последнего служить Господу. Делаемый отсюда вывод, что сам Иисус Навин написал и прочие отделы, мог бы быть правильным, если бы содержание этой священной книги вполне соответствовало времени Иисуса Навина. Но на самом деле в ней находятся такие места, которые указывают на время, следовавшее за его смертью. Еще блаж. Феодорит остановил внимание на одном из таких мест и пришел к заключению, что Иисус Навин не был писателем книги, носящей его имя. Приведя слова: не сие ли есть писано в книге найденной (Нав X:13), блаж. Феодорит говорит: «писатель, сказав нам о такой силе пророка, что одним словом воспретил продолжать свое течение великим светилам… и опасаясь, что иный не поверит сему сказанию, говорит, что найдено это в древнем писании. Из сего явствует, что книгу сию написал кто-либо другой из живших позднее, почерпнув это из оной книги» [Творения блаж. Феодорита, епископа Кирского. Москва, 1855 г. т. I, с. 281. Блаж. Иероним приписывал, однако, самому Иисусу Навину написание его книги. См. вышеназванное соч. А. А. Олесницкого, с. 29.]. Такое же представление о писателе этой книги внушают и другие изложенные в ней события, между которыми особенную важность в данном отношении имеют следующие. В XV:14–19 говорится о завоевании Халевом городов Хеврона и Давира. Это завоевание с такими же подробностями изложено в кн. Судей (I:10–15) между событиями, совершившимися по смерти Иисуса Навина (ст. 1). Слова, читаемые там же XV:63: «но Иевусеев, жителей Иерусалима, не могли изгнать сыны Иудины…» — указывают также на время, следовавшее за смертью Иисуса Навина, так как завоевание Иерусалима сынами Иудиными, по Суд I:1, 8, 21, произошло по смерти Иисуса Навина. Подробное приведенному замечание сделано и в XVI:10, о ефремлянах, которые не изгнали Хананеев, живших в Газере. Это событие в Суд I:29 отнесено также к тем, которые произошли или сделались ясными и обратили на себя внимание по смерти Иисуса Навина (Суд I:1). Равным образом писателю книги Иисуса Навина известно было и завоевание Дановым коленом Лаиса, названного после того Даном (XIX:47). Это событие, изложенное с обстоятельностью в кн. Судей (XVIII) как завоевание Ласема, получившего тоже название «Дан», совершилось в то время, когда не было царя у Израиля (XVIII:1), т. е. во время Судей (XIX:1; XXI:25) [Нa вышеприведенные места из кн. Иисуса Навина, как свидетельствующие о том, «что не Иисус сию книгу писал», в нашей отечественной библейской литературе указано митрополитом Амвросием. См. его «Краткое руководство к чтению книг Ветхого и Нового Завета». Издание новое. В Москве 1803 г., с. 43. В начертании церковно-библейской истории написание книги Иисуса Навина приписано ему самому: при этом внесение в состав ее рассказа о завоевании Лаиса признано за дополнение, сделанное в позднейшее время.]. Высказываемая некоторыми из составителей учебных руководств [См., например, прот. М. Хераскова. Обозрение исторических книг Ветхого Завета. Прот. П. А. Владимирский. Опыт краткого толкования на книга Иисуса Навина, Судей, Руфь и на 12 начальных глав I кн. Царств.] по Священному Писанию мысль о том, что указанные места внесены впоследствии в виде дополнений, не может быть признана правдоподобной в виду того, что места этого рода читаются без опущений в еврейском тексте и в древних переводах; да и сама по себе эта мысль о дополнениях в библейский текст не надежна, так как, по справедливому замечанию одного из отечественных библеистов, «может вести и ведет к печальным, ложным результатам» [Библейская наука. Книга третья. Исторические книги Ветхого Завета. Академические чтения епископа Михаила. Изд. под ред. Н. И. Троицкого. Стр. 9. Подтверждением верности приведенных слов служат разнообразные исключения отдельных мест из ветхозаветных книг, какие делают сторонники отрицательной критики, устраняя из библейского текста все то, что не согласно с их взглядами на историю ветхозаветной религии.]. С устранением мысли о поздних вставках, которым будто обязаны своим происхождением вышеприведенные места кн. Иисуса Навина, последние вместе с некоторыми другими, сходными с ними по содержанию [Каковы: Нав XIII:2–3, об оставшихся незавоеванными Филистимских округах и Гессурской земле, которые изображаются в таком же положении в Суд III:3; Нав XVII:11–12, о хананеях в 5 городах Манассиина колена, о чем одинаково с этим сказано и в Суд I:27–28.], должны иметь значение указаний на происхождение книга Иисуса Навина после его кончины, а в какое приблизительно время — это можно видеть из других мест этой книги. Так, она написана раньше первых годов царствования Соломона, потому что в XVI:10 говорится о хананеях, живущих в Газере до сегодня, между тем, во время царствования Соломона этот город был завоеван египетским фараоном и жившие в нем хананеи были истреблены (3 Цар IX:16). Написание ее — далее — нужно относить ко времени, которое предшествовало завоеванию Иерусалима Давидом, когда жившие в нем Иевусеи (Нав XV:63) были истреблены (2 Цар V:6–8); раньше царствования Саула, когда жившие в Гаваоне хананеи подвергались избиению (2 Цар XXI:1–2), между тем как в кн. Иисуса Навина (IX) о них говорится как о пощаженных от истребления в силу заключенного с ними клятвенного договора с обязательством доставления воды и дров для жертвенника Господня на месте, какое бы ни избрал Господь (ст. 27). Такого рода указания книги приводят к концу правления Судей, как к такому времени, когда она получила, по всей вероятности, свое происхождение. При этом писателем ее в полном составе, в каком она существует в настоящее время, со включением последних стихов 24-й главы, мог быть Самуил или другой пророк из основанного им пророческого общества [См. вышеназванное «Краткое руководство» м. Амвросия, с. 43.]. Предмет, разделение и исторический характер кн. Иисуса Навина. Как излагающая положение того, что делал Господь для основания Своего Царства на земле, кн. Иисуса Навина тесно связана с Пятикнижием, на что указывают начальные ее слова по греко-славянскому переводу, служащему буквальной передачей слов еврейского текста: И бысть по скончании Моисея раба Господня. Но как излагающая особые события из ветхозаветной истории Царства Божия, она имеет отдельное, самостоятельное значение. Предметом ее служит совершившееся во дни Иисуса, сына Навина, и через его посредство исполнение божественных обетований о даровании избранному народу Ханаанской земли. Это исполнение состояло в завоевании этой земли и разделении ее между коленами, составлявшими израильский народ. Соответственно этому книга Иисуса Навина делится на две равные части. В первой части от I главы по XII излагается завоевание, во 2-й — от XIII главы по XXII-ю — разделение земли. Последние две главы содержат изложение того, что сделал Иисус Навин по исполнении возложенного на него дела Божия для незыблемого дальнейшего его существования. Изложенные в этой священной книге сведения о тех из отдельных событий, которые не выходят за пределы обычного хода жизни, не возбуждают сомнений в исторической достоверности. Сведения о таких событиях изложены с такими подробностями относительно мест, где они совершились, лиц, которые действовали в них, сказанных этими лицами отдельных замечательных слов (например, X:12; XIV:7 и др. м.), с такою археологической точностью, которые показывают, что писатель книги имел подробные, точные, не только устные, но и письменные сведения о том, что совершалось в описываемое им время. Археологическая точность видна из того, что при изложении событий он оттеняет древние воззрения, когда, например, в ХIII:6, Сидонян причисляет к тем племенам, которые были изгнаны из их владений, а эти последние причисляет к уделу Асирова колена (XIX:28), между тем, как при первых израильских царях мысль об этом была уже оставлена и заменилась дружественными отношениями с финикийскими царями (2 Цар V:11; 3 Цар V:1 и др. м.). Точное знание современной исторической обстановки писатель проявляет и в том, что называет Сидон великим (XI:8; XIX:28), а Тир только укрепленным городом (XIX:29) между тем, в последующее время первенство между финикийскими городами перешло к Тиру, ставшему «матерью Сидонян»; далее в том, что вместо обычного со времени Судей обозначения границ израильской земли словами: от Дана до Вирсавии (Суд XX:1; 2 Пар XXX:5) избирает для обозначения протяжения завоеванной земли гору Халак на юге и Ваал-Гад на севере (XI:17; XII:7). Близкое знакомство с состоянием Ханаана во время завоевания писатель книги проявил и в том, что внес в изложение событий древние ханаанские названия некоторых из городов, в последующее время вышедшие из употребления, каковы Кириаф, или Арба (XIV:15). Кириаф, или Сефер (XV:15), Кириаф, или Санна (XV:49), Кириаф, или Ваал и Ваал (XV:9, 60). Проявляющаяся во всем этом историческая точность писателя внушает естественное доверие и ко всем другим сообщаемым им в книге сведениям. Недоумения и сомнения вызывают у некоторых из комментаторов только сведения о тех событиях, которые изображены в книге как совершившиеся при действии божественного всемогущества. Внушаемая каноническим достоинством книги Иисуса Навина вера в то, что эти события совершились именно так, а не иначе, находит для себя подкрепление в уяснении целесообразности того, что и как совершилось во времена Иисуса Навина. При действиях его, как вождя израильского народа, особенная божественная помощь нужна была потому, что он, как и весь израильский народ, был только орудием для выполнения божественных обетований о наделении потомков Авраама землей, в которую он был призван, и в которой он вместе с ближайшими своими потомками совершал странствования. Если бы израильский народ и его вождь были лишены этой помощи, они оказались бы бессильными выполнить то, что на них было возложено. Как ни ослабили себя ханаанские племена своими пороками и разъединенностью, они даже при неполном соединении своих сил могли оказать сильное сопротивление благодаря особенно своей воинственности, укрепленным городам (Чис ХIII:29; Втор I:28) и военным колесницам (Нав XI:4). Как недостаточна была сама по себе сила израильтян для завоевания Ханаана, видно из того, что они даже после того, как ханаанским племенам нанесено было поражение, чувствуют себя не в состоянии докончить завоевание (Нав XVII:16). Если бы израильский народ для вторжения в Ханаан был вынужден оставаться на восточной стороне Иордана до того времени, когда окончится наводнение, его встретили бы, конечно, ханаанские цари с многочисленным войском и загородили бы ему дальнейший путь. Если этого не произошло, то именно потому, что чудодейственно осушенное русло Иордана во время наводнения дало израильтянам возможность вторгнуться в Ханаан в такое время, когда не ожидали этого, а потому не приняли мер к отражению нападающих. То, что водворение израильского народа в Ханаан было достигнуто не только его усилиями, но, главным образом, чудодейственной силой Божьей, имеет значение не для того только времени, но для будущего, не только частное, но и более широкое. Такой способ водворения израильтян в обетованной земле служит прообразом благодатного пути, который открыт Господом нашим Иисусом Христом. В этом отношении знаменательным для верующего является то, что, как в землю, обильную молоком и медом, ввел израильтян не кто иной, а именно носивший имя «Иисус» (так называется сын Нуна в Деян VII:45; Евр IV:8); так и путь в Царство Небесное открыт для всего человечества Иисусом Сыном Божиим [Творения блаж. Феодорита. I, 270.]. ====================

Толковая Библия Лопухина
Подстрочный перевод
www.bible.in.ua