# Книга Песни Песней

## Глава 1

1–7. Невеста, по имени Суламита (VII:1), сначала в монологе сама с собою (ст. 1–3), а затем, в обращении к иерусалимским женщинам (ст. 4–7) выражает свою пламенную любовь к жениху и настойчивое искание его. 8–16. Только что явившейся Жених превозносит похвалами Невесту (ст. 8–10, 14) и в свою очередь выслушивает восторженные повалы себе с ее стороны (ст. 11–13, 15–16). 1-3. Охваченная восторгом любви к Жениху, отдавшись всем существом своим порыву и энтузиазму любви, Невеста живет только мыслию о нем, всеми силами души стремится к соединению с ним и невольно выражает желание, чтобы Жених дал ей осязательное проявление любви — лобзание: «да лобзает он — говорит Невеста о своем Возлюбленном, не называя даже его по имени, так как для любящего ее сердца предмет любви слишком известен, — меня лобзанием уст своих!» (ст. 1а). Половая человеческая любовь есть взаимное притяжение двух полярных противоположностей. Но подобные полярные же противоположности существуют и вообще в царстве природы, и в жизни общественно-политической и в религиозной; отсюда та страстная любовь и влечение к Жениху, которое имеет Невеста — в переносном или иносказательном смысле может означать: 1) стремление земли вообще и палестинской природы, в частности, к солнцу, как источнику тепла, света и жизни; 2) влечение страны, напр., Палестины, к Царю, как нравственному солнцу страны; 3) наконец, и главным образом, благодатно-таинственное стремление человечества или Церкви — ветхозаветной и новозаветной — к соединению с Богом и Христом. В таком случае указанное стремление Невесты к соединению с Возлюбленным будет означать пламенное желание членов Церкви ветхозаветной — пророков и вообще праведников — лицезреть Самого Христа (см. Мф XIII:18–19). Так именно объясняется смысл слов: «да лобзает он меня» у Оригена — Иеронима: «Смысл этих слов таков: доколе жених мой будет посылать мне лобзания через Моисея, доколе он будет давать мне лобзания через пророков? Я уже желаю коснуться его собственных уст: пусть он сам придет, пусть сам снидет ко мне» (с. 140). Что мысль о церкви или обществе верующих в его отношении к Богу и Мессии была ясно сознана уже Давидом, видно из параллельного по содержанию Песни Песней псалма XLIV (евр. 45), пред изображающего (особенно во второй своей половине, ст. 10–18) благодатно-таинственные отношения Христа и Церкви (см. «Толковую Псалтирь» Евфимия Загибена, перев. с греч. Изд. 3-е Киев. 1907 г., с. 347–363). Ибо ласки твои лучше вина (16). Эти слова и весь ст. 2, как затем и ст. 3, представляют обоснование высказанного Невестою страстного желания принять лобзания от своего Возлюбленного. Но здесь существует разница между еврейским масоретским текстом с одной стороны и греческим, Вульгатою, слав. и русск., с другой. Евр. додеха — ласки твои — в обращении к мужчине, — как требует того и последовательность речи. Однако чтение дод — «ласка», вероятнее всего, представляет уже намеренную, тенденциозную корректуру первоначального дад женские груди, девственные сосцы (ср. Иез ХXIII:3, 8; Притч V:19), как и стоит в тексте LXX: mastoi sou, в Вульгате: ubera tua, славянск. : сосца твоя. Пред книжниками еврейскими здесь стояла трудность едва преодолимая. Сообразно с общим взглядом еврейский синагоги на Песнь Песней, как на изображение любви Бога к общине Израилевой, они должны были видеть здесь обращение к мужчине (Богу), но этому противостояла кажущаяся неуместность в таком сочетании слова дад; поэтому или изменяли конкретное дад в абстрактное «дад» или же суффикс муж. p. (хa) изменяли в суффикс ж. р. (х), читая дадайх. Об этом сохранилось прямое свидетельство Мишны (тр. Абода Зара, гл. II, § 5). Но, с точки зрения более широкого символико-аллегорического понимания идеи книги Песнь Песней, вполне приемлемо и принимаемое у LXX, в Вульгате и славянск. конкретное значение, как символ нежности любви и обилия благ, подаваемых Возлюбленным. Сравнение любви с вином указывает на полноту всяческой радости и веселия (ср. Пс CIII:15). «От благовония мастей твоих (архим. Макар. : масти твои приятны для обоняния) имя твое, как разлитое миро» (2а). Слав. : воня мира твоего паче всех аромат, миро излиянное — имя твое. «Масти» или «миро», евр. шемен, елей — также символ радости (Притч XXI:17), но чаще радости высшей, подаваемой благодатию (ср. Пс XLIV:8–9; Ис LXI:3). «Помазание елея есть наитие Святого Духа. Ибо радостворен Святый Дух» (Евфим. Зигабен, с. 354). Толкователей затрудняет понимание еврейского турак, передаваемого у LXX: 'ekkenwqen, Vulg. effusum, слав. излиянное, русск. разлитое (миро). Не лишено вероятия мнение (Раабе, проф. Олесницкого), по которому корень этого слова надо искать в санскриском taraka — звезда, так что имя Возлюбленного будет совмещать в себе все лучшее, что только есть в мире звезд, «Многие — читаем мы у Оригена — Иеронима, — имели ароматы. Царица южная поднесла ароматы Соломону, и многие другие обладали ароматами; но какие бы кто ни имел ароматы, они не могут сравниться с благовониями Христа, о которых невеста ныне говорит: благовоние мастей твоих лучше всех ароматов. Я думаю, что и Моисей, и Аарон, и каждый из пророков имели ароматы. Но если я увижу Христа, и почувствую приятность и благовоние мастей Его, то тотчас выскажу свое мнение словами: благовоние мастей твоих выше всех ароматов. Слова: миро излиянное имя твое! — пророчественная тайна… Как миро через свое излияние далеко и широко распространяет благоухание, так распространено и имя Христово. По всей земле прославляется Христос, во всем мире проповедуется Господь. Ибо миро излиянное имя Его. Теперь ведомо имя Моисея, известность которого прежде ограничивалась только тесными пределами Иудеи… Но как скоро Иисус воссиял в мире, Он вместе с собою вывел из неизвестности закон и пророков, воистину исполнилось слово: миро излиянное имя твое» (с. 144–145). Сравнение доброго имени с благоухающим елеем и миром встречается, вероятно, не без влияния книги Песнь Песней, еще в Еккл VII:1; Ос XIV:7–8; Сир XLIX:1 (не без значения здесь была аллитерация слов шем — имя и шемен, масло, елей). Заключительные слова ст. 2: «поэтому девицы любят тебя» частию выражают вывод из ранее сказанного о совершенствах Жениха, частию образуют переход от монолога Невесты к словам хора иерусалимских женщин — вероятно, придворных Соломона (ср. ст. 4). Стих 3-й, составляющий развитие и обоснование мысли конца ст. 2 представляет параллелизм последнему: страстное стремление Невесты к Жениху выражается не только в жажде его поцелуев (ст. 1), но и в деятельном стремлении к теснейшему соединению с ним, причем свой восторг и порыв любви и влечения к Жениху Невеста выражает и выступающему теперь хору придворных иерусалимских девиц. «Когда она просила отца жениха и обращалась непосредственно к самому жениху, девиц еще не было. Но во время ее беседы с женихом входит хор девиц и рекомендуется ему словами невесты» (Ориген — Иероним, с. 145–146). Царь ввел меня в чертоги свои. «Не говорит: ввел многих в опочивальню свою. Многие остаются вне, в опочивальню входит одна только невеста, чтобы видеть скрытые и потаенные сокровища и возвестить отроковицам: ввел меня царь в опочивальню свою» [Слав. в ложницу свою. Но ни еврейское хедер, ни греческое tameton не обозначают непременно спальни, а имеют и более общий смысл: внутренние покои (ср. 2 Цар XIII:10; IV:7). ] (Ориген — Иероним, там же). Между тем отроковицы… по вступлении невесты в опочивальню жениха и во время рассматривания ею там богатств мужа, пока ожидают пришествия жениха, радостно поют: возрадуемся и возвеселимся о тебе. Они радуются о совершенстве невесты. В добродетелях нет зависти. Любовь эта чиста, без порока… Потом, указывая на невесту, жениху: правота возлюбила тебя. Они хвалят невесту, давая ей от собственных ее добродетелей имя правоты» (там же, с. 147). Конец ст. 3, впрочем, не одинаково читается в разных текстах LXX, как и Ориген, — euquthV hgaphse se, слав. правость возлюби тя. Vulg. recti diligund te. Но еврейское мешарим в выражении евр. масор. мешарим агевуха, с удобством может быть переведено наречием: достойно (русск. синод. перев. ) или: «по справедливости» (архим. Макарий), по аналогии с Пс LVII:2; LXXIV:3. 4-7. Замечание Невесты, обращенное к дщерям иерусалимским: «черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы» (ст. 4) имеет характер как бы некоего оправдания или объяснения, вызванного, быть может, каким-либо насмешливым словом кого-нибудь из «дщерей иерусалимских» по поводу непосредственных восторженных излияний чувств Невесты и высказанного ею некоторого незнакомства с придворным этикетом. Из многих черт беседы и обстановки Невесты она выступает провинциалкою, недавно прибывшею в среду придворных дам Соломона. Объясняя свою черноту (ст. 4) или смуглость (ст. 5), Невеста, во-первых, сравнивает ее — в отношении цвета — с черными войлочными (козьей шерсти) шатрами Кидарян [Евр. кедар, как и кидрон, выражает понятие темноты, черноты] — народности, происходившей от Измаила (Быт XXV:13) и частию кочевавшей, частию жившей открытыми поселками между Петрейской Аравией и Вавилонией (Ис IX:7; Иер XLIX:28–29: Onomast. 614); — а в отношении красоты и привлекательности — с завесами или павильонами Соломона (вероятно, имеются в виду царские палатки Соломона во время его загородного летнего путешествия, — наподобие палаток нынешних шейхов арабских). Причина черноты или смуглости указывается (ст. 5а) в действии солнца. «Она (Невеста) прекрасна, и можно даже указать, как прекрасна невеста. Но мы спрашиваем, каким образом она, будучи черна и без белизны, прекрасна? Она принесла покаяние во грехах, обращение дало ей красоту, потому она воспевается прекрасною. Но так как она еще не очистилась от всей нечистоты грехов, еще не омыта в воде спасения, то называется черною; однако же она не остается навсегда в черном цвете. Она делается белою, когда стремится к большему и от низкого начинает восходить к высшему, и тогда говорится о ней: кто сия восходящая убелена?» [«Убелена» leleukanqismenh читается в VIII:5 только по тексту LXX и славянскому. ] VIII:5 (Ориген — Иероним, с. 147). Подобным же образом Мидраш противоположность черноты и красоты объясняет о многоразличных грехопадениях и восстаниях Израильской общины в Ветхом Завете, напр., о противлении евреев Богу в Египте (Иез XX:8) и — очищении их кровью пасхального агнца и обрезанием (Иез XVI:9), — о противоположности будней и субботы, простых дней года и дня очищения, века настоящего и века будущего (Der Midrasch Schir-ha-Schirim, ubers. v. A. Wunsche, Leipz. 1880, s. 30). Но противоположение Невесты — провинциалки «дщерям иерусалимским» позволяет видеть в первой не только иудейскую синагогу, но и ту «языческую неплодящую Церковь», которая около времени Соломона обнаружила особенное стремление к религиозному и всякому иному единению с Израилем (посещение Соломона царицею Савскою. 3 Цар X:1–9, которая, по мнению блаж. Феодорита, являлась образом всех благонамеренных и честных язычников, оправдавшихся без закона по апостолу Рим XI:14–15. Блаж. Феодорит, Толков. на 3 книгу Царств, вопр. 33. См. Толковую Библию, т. II, с. 413), ввиду чего Соломон молил Иегову, чтобы в построенном им храме Бог благоволил принимать молитвы и язычников. (3 Цар VIII:41–43). «Когда раздается голос Спасителя, говорящего: царица южская восстанет на суд с родом сим и осудят и, яко прииде от конец земли слышати премудрость Соломонову: и се, боле Соломона зде (Мф XII:42), то ты будь внимателен к тайнам, которые в этих словах предлагаются. От пределов земли приходит царица южная, церковь, и осуждает людей рода сего, т. е. иудеев, преданных плоти и крови. Она приходит от пределов земли послушать мудрости Соломона, не того, который прославляется в Ветхом Завете, а того, который в Евангелии есть больше Соломона», Ориген — Иероним, с. 149. В таком случае противоположность наружного безобразия (языческого быта) и внутренней красоты (душ лучших язычников) выступает с особенною рельефностью. Объясняя далее, почему солнце особенно губительно повлияло на ее наружность. Невеста указывает на то, что «сыны матери» ее (т. е. сводные братья, Лев XVIII:9; XX:11 или даже родные, Быт XXVII:29; Втор XIII:7) по недоброжелательству дали ей несродное и чуждое занятие — сторожить чужой виноградник, пренебрегая собственным (ст. 5). Только в конце книги Невеста говорит о целости и всецелой принадлежности ей ее виноградника (VIII:12). История дохристианского мира, как в иудействе, так и в язычестве, изобилует примерами того, как близкие по плоти нередко отклоняли истинных чтителей Бога и ревнителей правды Божией от царского пути их возвышенных стремлений в сторону занятий низменных и дел недостойных, Мидраш в пояснение слов: «поставили меня стеречь виноградники» говорит: «сделали меня, говорит Моисей, судьей споров дочерей Иофора, а «моего собственного виноградника я не стерег», т. е. не имел возможности принять на себя дело моих братьев в Египте» (s. 34). Ориген из данного места делает применение к начальной истории Христианской Церкви: «Посмотри на Павла, гонителя Церкви, и ты поймешь, каким образом сын ее матери враждовал против нее. Гонители церкви принесли покаяние, и противники ее, возвратившись опять под знамена сестры, проповедывали веру, которую прежде опровергали» (с. 150). После обращения к придворным женщинам Невеста с новою силою страсти обращается мыслию и всем существом опять к Возлюбленному и, несмотря на его отсутствие, говорит к нему, как присутствующему, именно умоляет его открыть ей место, где он пасет, где со стадами отдыхает в полдень, чтобы ей не быть скиталицею (архим. Макар. : как бы «покрытою», что более точно соответствует значению евр. ата, ср. Быт XXXVIII:4; Лев XIII:46 и др. ) при стадах его товарищей (ст. 6). На это получается не чуждый иронии ответ «дщерей иерусалимских», что, раз она не осведомлена о своем возлюбленном, то пусть до поры до времени пребывает со стадами других пастухов (ст. 7). Ясно, что невинная Невеста наивно почитает Соломона пребывающим со стадами, даже пасущим их, и именно это дает повод придворным дамам Соломона к их недружелюбной иронии. Это очень напоминает обычно недружелюбное отношение иудеев к прозелитам. Только такие богопросвещенные мужи, как пророки: Илия, Елисей, Иона и др. понимали и осуществляли идею единения Израиля со всем остальным человечеством, по крайней мере, с лучшими представителями его (3 Цар XVII:8–28; Лк IV:25–26; 4 Цар V:1–19 и др. ). 8-10. Появившийся внезапно Соломон превозносит похвалами свою возлюбленную, сравнивая ее, в отношении стройности, красоты, живости, с конницею фараона и наделяя ее всевозможными драгоценностями. «Что это такое: «коням моим в колесницах фараоновых я уподобил тебя»? Я знаю, что всадник сей жених, как говорит пророк: «и езда его спасение» (Авв III:8). Итак ты подобна коням моим в колесницах фараоновых. Насколько отличаются кони, принадлежащие Мне, Который есть Господь, и Который потоплял в реках фараона, и начальников его, и всадников его, и коней его, и колесницы его (Исх гл. XIV), от коней фараона, настолько ты, невеста, лучше всех дщерей» (Ориген, с. 153). — В ст. 9 (евр. 10) евр. батторим в подвесках, LXX (читали: катторим) передают wV trugogeV, слав. (прекрасны ланиты твои) яко горлицы, Vulg. sicut turturis. В эстетическом смысле последнее чтение преимуществует пред первым, хотя параллелизм речи говорит за масоретское чтение. К ст. 10 Ориген замечает: «После сего жених находится на ложе, он почил, как лев, как скимен львов уснул (Быт XLIX:9), чтобы потом услышать: кто возбудит его. Между тем во время сна его являются товарищи жениха — Ангелы и утешают невесту такими словами: мы не можем сделать тебе золотых украшений, ибо мы не так богаты, как жених твой, который подарил тебе золотое ожерелье» (с. 154). 11-13. Стих 11-й сторонники так называемой «гипотезы пастуха» понимали, как обращение Невесты не к Соломону, а к другому (Эвальд, Вайгингер и др. ) своему возлюбленному — неизвестному пастуху, объясняя данный стих так: пока царь был в отсутствии (на охоте, на войне, в лагере) и не отягощал меня своими ласками, я была счастлива воспоминанием о далеком друге. Но на самом деле текст говорит не об отсутствии, а о присутствии царя Соломона за столом своим (LXX: en anaklisei autou, Vulg. in accubito suo. Слав. на восклонении своем), вообще у своего домашнего очага. Поэтому в ст. нужно видеть речь Невесты о любви своей именно к Соломону, причем эта любовь образно представляется под ароматом нарда. Нард (см. еще Песнь IV:13–14) — благовонное растение в северной и восточной Индии из семейства валериановых (Valeriana Nardostachys tatamansi), из которого приготовлялось сильно благоухающее и весьма ценное масло (Ин ХII:3 сл. ), которым на востоке помазывались на пирах. В упоминании Невесты о благовонии нарда (ст. 11) Ориген и Иероним видят типическое изображение помазания тела Спасителя Мариею нардовым миром незадолго до страданий (с. 156–157). Но источником своего благовония любви Невеста представляет своего Возлюбленного, т. е. Соломона, которого она сравнивает с мирровым пучком у грудей ее (ст. 12) и с кистью кипера, подобной кисти винограда в садах Енгедских (ст. 13). Мирра (евр. мор) или смирна (греч. ) — резко благовонная смола, цвета изжелта-белого и красноватого, в жидком и твердом виде; добывается из дерева (Balsamodendron Муrrha Nees), растущего в Индии, Египте и Нубии, но, быть может, Соломоном разводившегося и в своих садах (ср. Песнь IV:6, 14; V:1 см. Еккл II:5). Употреблялась для курений и умащений на пирах и в спальнях богатых женщин (Песнь V:5; Иc XLIV:9; Притч VII:17), как парфюмерное средство клалась (порошок) в складки платья (Пс XLIV:9). Затем, как у египтян, смирна употреблялась при бальзамировании, так у евреев, по крайней мере, во время Иисуса Христа, трупы умерших умащались смирною. Особенно высокий сорт смирны у греков назывался stacth (см. Песнь I:13 по LXX и слав. ст. 12). Кипер (евр. кофер, греч. kuproV) (ср. IV:13), по-арабски Ал-хенна, — благовонный в Египте, Персии, Аравии, Ост-Индии, в ботанике Lawsonia alba. Цветы кипера напоминают грозди виноградной кисти, имеют бело-желтый цвет и запах, напоминающий запах резеды; любимые цветы восточной женщины. Из высушенных и истолченных лепестков приготовляются употребительнейшие на древнем и новом востоке румяна женщин. Кустарники кипера, вероятно, насаждены были Соломоном в садах Енгедских. Енгадди или Ен Геди (И. Нав XV:62; Иез ХLII:10; 1 Цар ХXIV; Onomast. 401), теперь Айн-Джиди, — город на юго-востоке Палестины, на оазисе близ западного берега Мертвого моря (См. Толков. Библию, т. II, с. 337 и 402). 14-16. Выраженная Невестою (ст. 11–13) нежность чувства любви к Жениху вызывает у него (ст. 14) восторг от созерцания ее красоты, причем он сравнивает ее — со стороны ее чистоты, подвижности и привлекательной простоты и невинности — с голубями (сн. V:12, ср. «голубица моя» II:14; V:2; VI:9). (По Мидрашу, благочестивые израильтяне в посещениях своих храма в праздники и во многих других отношениях уподобляются голубям, s. 49–50). Ориген говорит: «Почему невеста не говорит: «вот ты прекрасен, ближний мой», а только: «вот ты прекрасен»? и почему он не только говорит: «ты прекрасна», но и ты прекрасна, ближняя моя»? Невеста, если находится далеко от жениха, не прекрасна, она делается прекрасною тогда, когда соединяется со Словом Божиим. И справедливо она теперь поучается от жениха тому, чтобы она была вполне близка к нему и не удалялась от его бока» (стр. 160). (Мидраш объясняет это тем, что Возлюбленный (Бог) имеет и другие народы, кроме Израиля, а Невеста — Израиль — только Его одного считает достойным любви s. 51). В ст. 15 Невеста «слыша о себе такие похвалы, взаимно воздает жениху похвалами, своею хвалебною речью не усвояя ему того, чего он не имеет, а истинно уразумевая и созерцая красоту его» (Ориген — Иероним, с. 161). Именно, восхищенная вниманием к себе царя, Невеста хвалит красоту и любезность его, Возлюбленного своего, и зовет его, с целью полного наслаждения, на лоно природы, где ложе — зелень, кровли домов из кедра и потолки из кипариса. «Исследуя, какого свойства эти деревья, и замечая, что кедр — дерево не гниющее, а кипарис имеет весьма приятный запах, старайся и ты так устроить дом свой, чтобы и о тебе могло быть сказано: кровли домов наших — кедры, а потолки наши — кипарисы». (Ориген — Иероним, с. 162).

Синодальный перевод текущей главы | Толковая Библия Лопухина Подстрочный перевод www.bible.in.ua