# Книга пророка Аггея

## Глава 1

1. Историко-хронологическое вступление. 2-4. Причина происшедшей остановки в постройке храме и несостоятельность этой причины. 5-8а. Бедственные последствия нерадения народа о построении храма. 8b-11. Увещание к возобновлению постройки. 12-15. Историческое замечание об успешности первой речи пророка - о начале работ по постройке храма. 1. Согласно преобладающе-историческому характеру книги пророка Аггея, она начинается точною и определенною хронологическою датою первого выступления пророка, как равным образом точно датированы по времени произнесений и все последующие его речи (гл. II, ст. 1, 10, 20). Способ датирования обнаруживает приметное влияние Вавилонского времяисчисления на Иудейское: видно, что Вавилонский календарь и Халдейское времяисчисление вообще хорошо были усвоены в течение плена иудеями, как доказывают это подобные же даты в книгах пророков Даниила (X:1) и Захарии (I:7; VII:1), а также Неемии (I:1; II:1). Отличие от древнееврейского способа датирования здесь заключается, прежде всего, в том, что, если раньше у священных писателей события датировались по годам трех родных еврейских, иудейских и израильских царей (напр. Иер XXV:1; XXVI:1; XXVIII:1), то со времени плена и после него началом при счислении событий священные писатели берут годы царствования иноземных царей, покорявших иудеев. "До пленения, - говорит блаженный Феодорит, - пророки надписывали годы царей Иудиных и Израилевых, по возвращении же из плена, поелику у иудеев не было уже своих царей, божественный Аггей выставляет год царя персидского, и упоминает не только год, но и месяц и день, желая показать не только скорость построения, но и богатство щедрот, с каким Бог всяческих дает благословение Свое созидающим" (с. 58). Именем Дария, евр. Дарьявеш, древне-персидск. Darayavaus, вавилонск. Darijamus [Блаженный Иероним (с. 317-313) передает значение евр. Дарьявеш нарицательно. "generationes factae, рождения бывшие". Филологическая состоятельность этого перевода более, чем сомнительна, но у блаж. Иеронима в данном случае имелись в виду те нравственно-аллегорические выводы, которые он делает из упомянутого перевода], здесь, как и в книге 1 Езд (IV:24; V:5-7; VI:1, 12-15), обозначается, по общему признанно, Дарий Гистасп, занимавший царский престол Персии с 521 до 485 г. до Р. X. ; следовательно, второй год его царствования был 520-м годом (до Р. X. ). Этот год, по счислению блаженного Иеронима, был семидесятым от разрушения храма - по пророчеству Иеремии (XXV:12) и по свидетельству пророка Захарии (I:7, 12) - совпадение знаменательное, потому что показывает точность исполнения предсказаний пророка Иеремии о запустении Святой земли, в частности и храма, на семьдесят лет; что именно храм от 520 года оставался в запустении, евр. харее, об этом говорится в Агг гл. I ст. 4. Если год выступления своего к пророческому служению пророк Аггей обозначает годом современного царствования, то месяц и день этого события он - в духе и допленной (Иез I:1) и послепленной (Зах I:7; VII:1) практики времясчисления - датирует по календарному году - еврейскому, во время плена и после плена, получившему названия для каждого из 12-ти месяцев. Шестой месяц, позже названный Елулом (Неем VI:15), по этому календарю, соответствует второй половине нашего августа и первой - сентября. Таким образом, выступление пророка падало на вторую половину августа 520 г., именно на новомесячие, или первое число месяца, всегда считавшееся праздником, прежде только церковным (Чис XXVIII:11-14), а затем и гражданским (1 Цар XX:5 и д., Ам V:8; особенно по Талмуду). - В выражениях: через (евр. беяд, LXX: en ceiri, Vulg in manu) Аггея, равно как и в прибавлении к собственному имени пророка, имени его служения наби - пророк, некоторые комментаторы несправедливо видели указание на слишком позднее происхождение книги: для той и другой особенностей можно подыскать параллели и из более древней, допленной пророческой письменности, - для первой, напр., в Ис XX:2; Ос I:2; для второй - в Авв I:1 (см. наше замечание к последнему месту). Передачу первого выражения у LXX, в Вульгате и славянск. нужно признать слишком буквальною, и следует предпочесть русское: "чрез". LХХ слав. содержат плеонастическую прибавку: legwn eipwn, слав. глаголя: рцы. Но эта прибавка, по-видимому, заимствована лишь из аналогии других речей пророка, см. II:1, 10, 20. Вульгата, впрочем, передает одно из этих слов: dicens. Слово Господне через пророка Аггея было обращено к светскому главе иудейской общины в Иерусалиме - Зоровавелю, и духовному ее представителю - первосвященнику Иисусу. Зоровавель, Зеруббабел, LXX: Zorobabel, потомок Давида сын Салафиилов, и во многих других библейских местах представляется предводителем первого каравана иудеев, возвратившихся из плена, основателем храма и правителем иудеи (см. 1 Езд II:2; III:2; IV:2; Неем VII:7; Зах IV:6, 9). Но с другой стороны, в книге 1 Езд та же деятельность усвояется некоему Шешбацару, называемому также "князем (наси) Иудиным" и правителем или областеначальником (пеха) Иудеи (1 Езд I:8, 11; V:14-15). Возникающий отсюда вопрос об отношении Зоровавеля в Шешбацару решается большинством западных библеистов в смысле различия этих лиц (см. Marti, s. 382, Andre, p. 48-63), причем в Шешбацаре видят то персидского чиновника (Штаде, Сменд), поставленного в качестве представителя персидского правительства начальником иудейской провинции, то иудея - с подобными же функциями (Мейер, Ренан и др. ), бывшего, быть может, отдаленным родственником царского дома. Но более близким к истине, хотя и не исключающим возражений против себя, должно признать мнение библеистов, видящих в названиях Зоровавеля и Шешбацара лишь два имени, еврейское и халдейское, одного и того же лица - именно потомка Давидова, сына Салафиилова (1 Пар III:19), одного из пророков Господа Спасителя по плоти (Мф I:12-13). (См. "Толковая Библия" т. III с. 624. ) "Этот Зоровавель, - говорит блаженный Иероним, - по происхождению от колена Иуды, т. е. от рода Давидова, есть прообраз Спасителя, Который поистине устроил разрушенный храм, т. е. Церковь, и снова вывел народ из плена. Создал он Церковь то из старых камней храма, то из новых, которые прежде не были обделаны, т. е. создал скинию Богу Отцу то из остатков Израиля, то из множества народов языческих" (с. 320). По словопроизводству, наиболее вероятному евр. Зеруббабел может быть передано: "рожденный (собственно: посеянный) в Вавилоне". По блаж. Иерониму, слово это "может обозначать или: близлежащий поток, reϋsiV para keimenh, - или: рожденный в Вавилоне, или: князь из Вавилона... по преданию у Евреев это имя состоит из трех вполне самостоятельных слов: zo - тот, rob, учитель, или: старший, и babel, Вавилонянин..." (с. 320-321). Как первое значение ("близлежащий поток"), так и последнее, будто бы традиционно еврейское словопроизводство имени Зеруббабел, несомненно, не может быть принято. Тем большего внимания заслуживает дальнейшее сближение, делаемое блаж. Иеронимом: "подобно тому; как Иисус сына Навина, бывший также прообразом Спасителя, из пустыни ввел народ в землю обетования, так и этот (Зоровавель) для того родился в Вавилоне, чтобы бывших в Вавилоне снова возвратить в землю обетования, из которой они выведены были пленниками" (с. 321). Официальный титул Зоровавеля в книге пророка Аггея: пеха, полнее: naхаm - Иегуда (I:1; II:1, 21). Имя пеха со значением: "областеначальник" встречается еще во времена Соломона (3 Цар X:15; 2 Пар IX:14), повторяется затем в воеводах, пахот, сирийских (3 Цар XX:24). Как название наместника или вождя одновременно с властью гражданскою и военною пеха встречались у ассириян (4 Цар XVIII:24, Ис XXXVI:9), у халдеев (Иез XXIII:6, 23; Иер LI:23, 28, 57) и у персов (Есф III:12; VIII:9; IX:3), в частности - в приложении к начальникам за евфратских провинций (1 Езд VIII:36: Неем II:7-9; III:7). Слово происходит от ассирийского pahatu, собственно: bel-pahatu, начальник округа; видоизменение его представляет турецкое "паша". Рядом со светским главою или князем иудейской общины, у пророка Аггея, как и в книгах Ездры и Неемии, называется духовный глава послепленных иудеев - первосвященник Иисус, сын Иоседеков (Зах III:1 сл. 1 Езд II:2 и д., Неем VII:7; XII:1, 7, 10, 26). Такое разделение в народе иудейском высшей власти на светскую и духовную совершенно естественно и вполне соответствует исторической действительности. И если некоторые протестантские библеисты (Марти, Штаде) отрицают существование у евреев в допленный период первосвященнического достоинства и самого названия когенгадол "первосвященник", то против этого говорит, напр., уже свидетельство 4 Цар XII:11; XXII:4, 8. Но, кроме исторического значения обеих властей, они могли иметь и прообразовательное значение, на которое и указывает блаженный Иероним, говоря: "Во отношении к истории один, - Зоровавель, - из колена царского, другой, - Иисус, - из колена священнического, а в отношении к духовному пониманию здесь разумеется один и тот же Господь и Спаситель наш, Царь и Священник Великий, прообраз Которого в его царственном служении носил (в себе) Зоровавель, а в первосвященническом служении - соименный Ему Иисус, что значит спасение, Jao, т. е. спасение Господне..." (с. 322). 2-4. Ввиду того, что в качестве лиц, к которым обращена первая речь пророка, в ст. 1 названы только Зоровавель и Иисус, народ же не поименован, как поименован он (шеерит гаам, остаток народа) ниже в II:2, некоторые комментаторы (Лей, Андре) полагали, что первая речь обращена исключительно к правителю Зоровавелю и первосвященнику Иисусу, и к ним только относили высказанные в ней упреки в равнодушии к постройке храма. В действительности, и общий смысл речи, и некоторые частные черты ее говорят, что она направлена ко всему народу и заключает и упреки, и обвинение именно народу же: самое начало речи: "народ сей говорит..." (ст. 2) показывает, что пророк осуждает действия целого народа: упрек в заботливости об украшении собственных домов, пренебрежении о Доме Господнем (ст. 4) относится также к целым народным группам; главное же - те стихийные бедствия, которые, по словам пророка, поражали и еще имеют поражать народ в случае его косности (ст. 6, 9-11), как само собою понятно, могут относиться только ко всему народу, возвратившемуся в Палестину и поселившемуся в ней. Вина же Зоровавеля и Иисуса, если она вообще была, заключалась единственно в недостаточно энергичном понуждении ими народа к строительству. Вина эта была скорее косвенная, и при обвинении народа Зоровавель и Иисус скорее являлись свидетелями обвинения, чем обвиняемыми. "Тщательно размысли, - говорит блаж. Иероним, - о том, что не Зоровавель и не Иисус говорят: "Еще не пришло время строить дом Господа", а народ который, находясь под властью царя Дария, еще не сбросил с себя ига рабства" (с. 322). "Когда, - замечает блаж. Феодорит, - Иисус был архиреем и Зоровавель народоправителем, Бог пред ними, как бы пред некими судиями, обвиняет народ через пророка и говорит: сколько самого усиленного попечения прилагают они о домах своих, не только строят, но и украшают их, а дома Божия, ради которого все они участвуют в общем их спасении, не хотят строить, утверждая, что время не благоприятствует созиданию" (с. 59). Начальные слова речи: "Так сказал Господь Саваоф" (2а) весьма обычны в пророческом словоупотреблении, как вступительная формула при возвещении пророками Божественного откровения. Наиболее часто формула эта, именно с включением имени Саваоф, встречается, кроме пророка Аггея, еще у пророков: Исаии, Иеремии, Захарии, Малахии. Нужно, поэтому, отвергнуть мнение Марти, будто частым повторением упомянутой формулы пророк Аггей обнаруживает слабость или неясность сознания своего Божественного посланничества и желает придать своим словам Божественный авторитет, который в интенсивной степени присущ был древним пророкам (с. 382) Бесспорно, напротив, формула эта очень употребительна именно у прежних пророков, у которых, по предположению Марти, было особенно живо сознание своего посланничества от Бога. Сущность делаемого пророком от лица Иеговы народу упрека в ст. 2 и 4 состоит в указании того резкого контраста, какой создавался преувеличенною заботою народа о собственных частых жилищах и - полным небрежением к созданию храма, представлявшего зрелище запустения: сами иудеи, по крайней мере, богатейшие из них, обитали "в домах, украшенных и благоустроенных, и предназначенных не столько для удовлетворения нужд, сколько для роскоши, в то время, как жилище Божие, в котором было Святое Святых, херувимы и стол предложения хлебов: поливался дождями, загрязнялся от недостатка присмотра и подвергался действию палящих лучей солнца" (блаж. Иероним, с. 323). 5-7. Пророк весьма употребительным у него обращением к народу (ст. 5 ср. ст. 7) призывает размыслить о последствиях выше (ст. 2, 4) изображенного поведения народа в отношении постройки храма. Пророк говорит как бы так: "водитесь здравым помыслом, будьте судиями своих начинаний, и дознайте, сколько разности между ревностию о божественном и нерадением" (блаж. Феодорит, с. 59). "Потом говорит, что, расточая много семян, собирали они весьма мало плодов, отчего всегда терпят голод и жажду, и никогда не насыщаются, но живут в нищете и бедствуют, так что не имеют у себя необходимой одежды" (там же). "Никакой труд тех, которые устроили дома свои и нерадиво отнеслись к дому Божию, не имел успеха" (блаж. Иероним, с. 325). 8. Теперь пророк в прямой и положительной форме высказывает к начальникам народа и ко всему народу определенное требование принять решение начать постройку и приступить уже к делу, наградою за что будет всякий успех в делах их, подаваемый благословением Божиим. Выраженное в первой половине стиха требование пророка имеет общий характер призыва к началу строительных работ; поэтому нет основания - ни видеть в горе, евр. гагар, на которую всходить приглашает пророк, определенную гору (храмовую - Мориа, как полагали одни толкователи, или гору Ливан, как думали другие), ни усматривать в призыве носить деревья указание на характер самого строительства, т. е. думать, что нужен был только деревянный, лесной материал, тогда как, напротив, известно (Агг II:15; 1 Езд IV:4), что для постройки фундамента, да и других частей второго Иерусалимского храма потребовалось и употреблено было немало и камня. Таким образом, "гора", гагар, означает в ст. 8 общее, родовое понятие горы и может быть отнесено к каждой из палестинских гор, в данную эпоху еще изобиловавших лесом (Неем II:8; VIII:15), а "деревья", "лес", евр. Эц, выражают мысль о строительном материале для храма вообще. Вторая половина ст. 8 говорит о тех спасительных, благодетельных следствиях, каких может ожидать народ от благоволения Божия к нему вследствие изменения или своего отношения в важному делу храмостроительства. 9-11. Высказав в ст. 8-м положительное требование народу - приступить к постройке храма, пророк теперь в заключительных стихах (9-11) первой своей речи, выражает свой ретроспективный взгляд на пережитые уже иудеями неудачи и истинную их причину - небрежение о построении храма. При этом высказываемая пророком (ст. 10, 11) мысль о зависимости плодородия или бесплодия земли и успеха или неудачи человеческого труда - мысль, бесспорно, библейская (ср. Втор XXVIII:22-23), имеет опору в библейском учении о Промысле Божием, а потому будет равно справедливою, относить ли содержание рассматриваемых стихов к прошедшему или будущему, как делают, напр., блаж. Иероним и блаж. Феодорит. Последний передает содержание рассматриваемых стихов таким перифразом: "Как вы нерадите о служении Мне, и много прилагаете забот о своих домах; так и я воспрещу облакам орошать землю и земле повелю стать бесплодною, карательную же силу, как некий меч, обращу не на плоды только земные, но и на возделывающих землю людей, с ними понесет наказание и скот их, созданный ими на служение. Бог всяческих угрожает соделать это за нерадение о доме Божием, не потому, что имеет в нем нужду (Творец всех вещей не имеет нужды и в небе, создал же все по единому человеколюбию); но о них самих радея, о спасении их промышляя повелевает, чтобы создан был храм, чтобы они, во храме исполняя закон, и извлекали из сего пользу, и совершали законное богослужение, пока, по слову апостола, не придет Наследник (Рим VIII:17)" (с. 60). 12-15. Простая и безыскусственная, но сильная и убедительная речь пророка произвела желательное действие не только на Зоровавеля и Иисуса, но и на всю народную массу: под названием: "весь прочий народ", евр. кол-шееритгаам, собственно: "весь остаток народа", Vulg. : omnes religuiae populi, - разумеется "вся совокупность той части еврейской нации, которая возвратилась из плена и, в сравнении с прежним народом и государством, действительно могла быть названа "остатком"; выражение это тогда сделалось весьма употребительным, ходячим термином для обозначения (ср. Зах VIII:6) возвратившихся из плена и вообще не погибших в иерусалимской катастрофе и в плену" (Marti, s. 334). Слово пророка Аггея оказало серьезное влияние на всех его слушателей, заставив их вдуматься в данное через него откровение. Но действие это все-таки не могло быть тожественным в отношении Зоровавеля и Иисуса, с одной стороны, и - народа - с другой. "Прилежно, - говорит блаж. Иероним, - обрати внимание на то, что соответственно двоякому прообразу Спасителя в лице Зоровавеля-вождя и Иисуса-священника (ибо Он Сам есть и Царь, и Первосвященник) в книге не говорится: "убоялись Зоровавель и Иисус", но говорится, что хотя Зоровавель, Иисус и народ внимали словам пророка Аггея, которые суть слова Господа, однако от лица Господа убоялся только народ, то есть одна только толпа, еще не обратившаяся в совершенного мужа" (с. 333). В ответ на страх и смущение народа (12b) и в предотвращение новых колебаний его в деле постройки храма пророк Аггей торжественно возвещает, ст. 13, народу утешение и ободрение от лица Иеговы, как бы говоря народу: "Не теряйте мужества, Я - ваш содейственник и помощник" (блаж. Феодорит, с. 61). Чрезвычайною важностью момента, необходимостью сразу поднять дух народа, объясняется и несколько необычное в Библии наименование пророка Ангелом Господним, евр. мамах Иегова (употребление этого термина в приложение к пророкам все же нельзя считать вовсе исключительным в Библии, напротив, именем Ангелов названы все вообще пророки в 2 Пар XXXVI:15-16; ср. Ис XLIV:26). О неприемлемости распространенного в христианской древности объяснения Агг I:13 в смысле указания на Ангельскую природу пророка мы уже говорили во введении к нашему комментарию. Увещания и ободрения пророка, а затем особенное, нарочитое действие Божие к поднятию духа строителей, ст. 14, преодолели, наконец, все колебания народа в деле постройки храма, и он деятельно приступил к работам по постройке его, так что началом возобновления этих работ в ст. 15 называется 24-й день шестого месяца, т. е. постройка храма возобновилась всего через три недели после первого выступления пророка Аггея (ср. I:1).

Синодальный перевод текущей главы | Толковая Библия Лопухина Подстрочный перевод www.bible.in.ua